Российские сельхозпроизводители могут получить долгосрочные преимущества, хотя эскалация конфликта на Ближнем Востоке создаёт риски для продовольственной безопасности страны. Для её укрепления актуально усиливать сотрудничество с дружественными государствами, в первую очередь из ЕАЭС и БРИКС, включая формирование совместных продовольственных резервов.
Наибольший ущерб могут испытать производители кукурузы, поскольку эта культура наиболее зависима от азота. Резкое удорожание удобрений может привести к переходу части производителей на сою. Кукуруза служит основой мирового производства комбикормов, и сокращение её выпуска повысит себестоимость в животноводстве и птицеводстве. Цены на свинину, говядину и мясо птицы, как ожидается, отреагируют на азотный кризис с лагом в шесть–девять месяцев, поэтому 'мясная' инфляция станет заметной на полках супермаркетов к концу 2026 года. Также уязвимыми считаются высокотехнологичные тепличные хозяйства, особенно в Северной Европе, а также пшеница и рис. Хотя они требуют меньше удобрений, любые колебания их урожайности негативно влияют на базовую продовольственную безопасность развивающихся стран.
Россия является одной из наиболее обеспеченных продовольствием стран и достигла целевых показателей самообеспеченности по основным видам продуктов согласно Доктрине продовольственной безопасности. Страна остаётся ведущим мировым экспортером пшеницы (20% мировых поставок) и подсолнечного масла (30%), а также значимым экспортером ячменя, кукурузы, свинины и мяса птицы. Кроме того, на Россию приходится примерно 20% мирового экспорта удобрений. Собственное производство удобрений и топлива позволяет контролировать себестоимость отечественного продовольствия.
По предварительным оценкам, в основных экспортных отраслях растениеводства существенного роста цен не ожидается, однако локальные колебания возможны при резком диспаритете цен на внутреннем и мировом рынке готовой продукции. Ситуация с импортным продовольствием отличается: например, на фоне логистических трудностей в мире могут дорожать фрукты, орехи, шоколад.
Россия находится в достаточно сильной позиции для увеличения поставок продовольствия в страны Ближнего Востока, а также Азии, Африки и Латинской Америки. Однако на фоне дальнейшего развития конфликта нельзя исключать попыток искусственного подрыва внутренней продовольственной безопасности России со стороны деструктивных внешних сил.
Ближневосточный конфликт негативно влияет на глобальную продовольственную безопасность. Главный фактор риска — перекрытие Ормузского пролива, которое уже нарушило транспортно-логистические цепочки поставок продовольствия и сырья. По предварительным оценкам, в случае его блокировки в течение трех месяцев и более страны региона столкнутся с угрозой продовольственной безопасности.
В дальнейшем на обеспечение глобальной продовольственной безопасности негативное влияние будет оказывать масштаб повреждений в странах региона заводов по производству сельскохозяйственных удобрений, а также энергетической инфраструктуры по выработке сжиженного природного газа (СПГ), используемого при их производстве. Европа оказалась в уязвимом положении, поскольку одновременно столкнулась с исчезновением традиционного импорта из Персидского залива и невозможностью нарастить собственное производство удобрений из-за роста цен на газ. По оценке Европейской комиссии, затраты фермеров на агрохимию этой весной вырастут на 25–30%, что создаёт риски долгосрочной продовольственной инфляции внутри Евросоюза и снижения маржинальности сельхозпроизводителей.
Дополнительный негативный фактор — существенно возрастающая стоимость фрахта морских судов, влияющая на рентабельность агробизнеса. Эксперты прогнозируют, что в случае сохранения динамики конфликта до начала лета урожайность основных сельскохозяйственных культур из-за дефицита удобрений может снизиться на 50%, что повлечёт крупнейший за последние годы виток глобальной продовольственной инфляции. Дефицит физических объемов продовольствия может сформироваться к третьему или четвертому кварталу 2026 года. В долгосрочной перспективе суммарные потери на глобальных продовольственных рынках могут составить от 0,5% до 2% мирового ВВП, что эквивалентно $0,7–2,2 трлн, а количество голодающих в мире может вырасти на 45 млн человек до рекордных 673 млн.
