Вадим Ванеев: хотите свое мясо есть – помогайте своим производителям

09 ноября 2018, 10:14

Вадим Ванеев о том, каково это – потерять свое детище, на которое потратил почти 20 лет жизни

евродон, вадим ванеев, производство, отечественное производство, мясо

В начале 2000-х гг. малоизвестный предприниматель из Ростовской области Вадим Ванеев решил создать первое в России крупное промышленное производство индейки. Расчет был на то, что белое мясо индейки станет альтернативой свинине, красное – говядине, плюс в нем масса достоинств: оно гипоаллергенно и диетично. Бизнес-идея выстрелила: компания с брендом «Индолина» стала лидером нового рынка и оставалась им вплоть до 2015 г., выпуская до 40 000 т индейки в убойном весе. Как оказалось, что Ванеев поднял бизнес не в одиночку: его поддержал именитый дирижер Валерий Гергиев. Позднее нашелся и другой партнер – бывший министр имущественных отношений и член совета директоров «Газпрома» Фарит Газизуллин. Он владел 40% «Евродона» через Brimstone Investments. Основным кредитором «Евродона» был и остается государственный Внешэкономбанк (ВЭБ).

В 2016 г. партнеры разошлись во взглядах на новый проект, предложенный Ванеевым, – производство утки. В итоге Газизуллин продал свой пакет в «Евродоне» компании А1, инвестиционному подразделению «Альфа-групп», а та в свою очередь попыталась через суд исключить Ванеева из состава учредителей. Информация о конфликте в «Евродоне» дошла до самого президента России Владимира Путина, рассказывали люди из окружения бизнесмена, А1 и ВЭБа. В итоге те 40% перешли ВЭБу – и конфликт завершился.

Казалось бы, опасность миновала, но тут случилась новая беда. В конце того же 2016 г. и весной 2017 г. вспышки птичьего гриппа принесли ущерб компании свыше 2,6 млрд руб., ВЭБ реструктурировал задолженность и забрал акционерный контроль: у него теперь 74% в компаниях группы «Евродон». А у Ванеева остается 11% в головной компании и 26% в других компаниях группы. Летом 2018 г. снова появилась информация о птичьем гриппе в «Евродоне», а после - и о трудностях с оплатой кредитов ВЭБу, посыпались иски от контрагентов, стала гибнуть птица. Компания не смогла сделать очередной платеж банку, и тот решил, что пора искать нового инвестора.

Ванеев до последнего оставался у руля компании, однако новое финансирование в размере 1,6 млрд руб. банк согласился предоставить лишь в обмен на то, что Ванеев уйдет с поста гендиректора. Эту должность он оставил 31 октября, а вместо него руководить будет компания «РК-проект», управляющая активами ГК «СУ-155». Ванееву предложено остаться в качестве замдиректора по развитию.

Сейчас бизнесмен с улыбкой называет себя «сбитым летчиком». О том, какие ошибки были допущены в управлении «Евродоном», каким он видит будущее компании и свое собственное, Ванеев рассказал «Ведомостям».

– Уважаемая газета, к сбитому летчику какой интерес?

– Узнать историю от первого лица – с чего начались проблемы «Евродона», которые привели к тому, что вы в итоге потеряли компанию.

– Все пошло от первого птичьего гриппа осенью 2016 г.

– Как вирус попал на предприятие? Вы не исключали диверсии.

– Первый птичий грипп был, да, из-за диверсии.

– Как случились вторая и третья волна?

– Вирус передается воздушно-капельным путем.

– «Евродон» вложил огромные деньги и должен был защищать эти инвестиции. Биобезопасность должна быть на первом месте.

– Я сомневаюсь, что у кого-то биобезопасность была лучше, чем у нас, особенно после первой волны. Вот вы гарантируете, что ваша семья не заболеет гриппом?

– Нет, мы живем среди людей.

– Вот ты и ответила на мой вопрос. Как я могу полностью защититься, если птичий грипп передается воздушно-капельным путем на расстоянии 5 км?! Какую хочешь ставь защиту – на 100% не защитишься.

– Ну как-то же отрасль работает?

– Так и работает во всем мире: то одну страну накрыло, то другую. Посмотрите статистику: в 2018 г. в России птичий грипп случился более чем в 30 регионах. Посмотрите на прилавки: в прошлом году мы еле-еле продавали и не могли продать грудку индейки за 120 руб./кг, а сейчас за 300 руб. не найти. «Евродон» выпал, а это где-то 45% рынка. Я со всей ответственностью заявляю: цены на мясо индейки теперь будут активно расти, а к Новому году вообще взлетят, потому что индейки нет. Нигде – даже в наших фирменных магазинах в Ростове-на-Дону.

Один на один с бедой

– В первый раз как долго пришлось уговаривать ВЭБ помочь?

– После первой волны гриппа мы с Сергеем Горьковым [председателем ВЭБа до мая 2018 г.] семь месяцев вели переговоры о реструктуризации. Ежедневно. С чем согласны – с чем не согласны. В итоге мы договорились. Вот мы прощаемся, и тут мне говорят: задержитесь на минутку. Я своим бросаю, что, мол, догоню, и иду с ними [сотрудниками ВЭБа]. Захожу в комнату, там сидит хурал, и меня спрашивают: «Ты веришь в индейку?» Я: «Конечно, верю». На что в ответ же слышу: «А мы не верим. Если ты веришь, подпиши [документы о передаче] 74% долей [ВЭБу]». Что я мог еще ответить? Я создал эту отрасль. Я знал, как нам выйти из ситуации, как развивать проект. Я сказал, что подпишу. Я повелся на обещание, что если я выполняю ковенанты, то смогу выкупить обратно свои доли по номиналу – за 7400 руб.

– Ваш пакет был же полностью в залоге у банка. Разве нет?

– Да. Мне один министр тогда тоже сказал: «Твои акции разве не были в залоге? Были. Зачем ты их еще раз отдал?» А что я должен сделать? Мне надо было спасти компанию, получить деньги и дальше идти.

– Ваш земляк дирижер Валерий Гергиев – совладелец «Евродона», он помогал на этапе становления компании. Как он отреагировал на то, что ВЭБ забирает «Евродон»?

– Никак: мы не общаемся, два года не виделись. Его представитель в компании с нами держал контакт.

– Почему доля Гергиева не обременена?

– Спросите у Гергиева. Для меня это тоже вопрос. Мою [долю] забрали, его – нет. В конфликте с «Альфой» он мне тоже не помогал. Все думают, что с «Альфой» мне помог Гергиев, а на самом деле [губернатор Тверской области] Игорь Михайлович Руденя. Именно через него Владимир Владимирович [Путин] все узнал и помог. Многие меня поддерживают, хотя есть и враги. Но если у вас нет врагов, значит, вы ничего не делали в жизни.

– После прошлогодней реструктуризации кредита ВЭБ выделил «Евродону» 2,6 млрд руб., и компания восстановила производство. Так?

– Уже через три месяца мы вышли на проектную мощность – 12 000 т мяса индейки в месяц. Хотя тогда мы потеряли 80% стада.

– Вы говорили, что меньше?

– Говорил. Так все говорят. Ни одна компания в России не производит сегодня столько, как мы производили тогда, что бы ни писали про их планы. К маю 2018 г. мы уже были на точке безубыточности. А потом случилась вторая волна – летом 2018 г. При этом толком ведь так и не подтвердилось ничего, но карантинные меры ввели. Нам пришлось уничтожить 200 000 голов птицы. Нам закрыли продажи, не стало выручки, не на что стало покупать корма, платить по кредиту. Никто в мире птичий грипп еще не победил, мне же этот форс-мажор поставили в вину. Я оказался наказанным за то, что во всем мире признано форс-мажором. У нас все задокументировано.

– Как в такой ситуации должен был поступить банк или кто-то другой?

– Мне много рассказывали, как за рубежом помогают в таких случаях. Деньгами, прежде всего.

– Птица была застрахована в «Росгосстрахе». Вы компенсацию получили?

– Ничего не получил. Я один на один остался с этой бедой и со своей командой. Все это привело в конце концов к тому, что мы имеем сегодня.

– Вы будете судиться?

– Нет. «Росгосстрах» ушел, и я уже никто.

– Раньше почему не судились?

– Мы подавали [иски], теперь ВЭБ пусть судится.

– Звучит так, будто вы сбросили ношу и теперь хоть трава не расти.

– Я ничего не сбросил.

– Вы правда считаете, что государство должно помогать тем аграриям, которые столкнулись с болезнями животных?

– Государство не должно оставлять производителя одного наедине с бедой.

– Тогда каждый колхоз может заявить о птичьем гриппе или африканской чуме свиней и требовать компенсаций.

– Просто сказать нельзя: это подтверждают соответствующие органы и службы.

– Службы подтвердили. Любой колхоз может рассчитывать после этого на помощь?

– Хотите свое мясо есть, тогда помогайте своим или везите из Бразилии.

– Кроме денежной поддержки, чего еще не хватает?

– Сейчас уже ничего.

«Все вопросы к новой команде»

– «Евродон» сможет восстановиться? Что для этого нужно?

– Это вопросы не ко мне, а к новой команде – теперь все вопросы к ним. Мы с [первым заместителем председателя ВЭБа Михаилом] Кузовлевым разговаривали 2,5 часа часа тет-а-тет, вроде договорились. В компанию заходит команда, нанимает аналитиков для оценки стоимости проекта и ищет инвестора, я помогаю. Если я найду деньги раньше, могу прийти забрать проект. Мне Кузовлев так и сказал: «Мы не хотим заниматься АПК. Мы банк развития».

– То есть или вы находите первым деньги, или они найдут?

– Так и есть, хотя я предлагал разные варианты. Например, убрать моего финансового директора и поставить их – управляли бы вместе. ВЭБ не согласился, а имидж мне подпортил. Я, мол, плохой управленец. Я ничего не имею против ВЭБа, но объективно: у банка за два года меняется третий руководитель. О чем можно говорить? Как и с кем договариваться? Заметь: мне не вменяют в вину, что я якобы что-то украл, забрал деньги… Нет же! Они говорят: неправильное управление. Хотя удивительно: «Евродон» – это меньше 1% всех проблем ВЭБа, а шума больше всего вокруг «Евродона». Я как-то сказал одному человеку: если у вас столько врагов и столько желающих забрать бизнес, значит, вы на правильном пути.

При этом ВЭБ недофинансировал проект, он недостроен, а требуют как с полноценного производства. Иностранцы приезжают к нам на объекты и пьют валидол от увиденного. Я построил родительское стадо еще в 2009 г. У человека можно отнять все, но мечту никогда.

– Какова сейчас цена вопроса?

– Ее определяю не я.

– Какой долг у группы?

– Теперь общий долг будет ниже: там 300 птичников – все пустые.

– Банк не может просто так списать долг?

– Долг около 28 млрд руб.

– ВЭБ говорит про 37 млрд руб.

– Это они приписывают утку, а ее финансировал Россельхозбанк (РСХБ).

Ошибок нет

– Вы допускаете, что в какой-то моменты сами приняли неправильные решения?

– Никаких ошибок нет. Единственно, возможно, не надо было строить «Металл-Дон». Хотя я предлагал одному из руководителей обменять компанию на 40% «Евродона»: ради этого «Металл-Дон» и строился.

– Вы имеете в виду бывшего владельца Brimstone Investments Фарита Газизуллина? Как он вообще оказался в «Евродоне»?

– Он с ними (с бывшим руководством ВЭБа. – «Ведомости») оказался, не со мной. (После отставки Владимира Дмитриева с поста руководителя ВЭБа доля Brimstone Investments перешла напрямую структурам ВЭБа. – «Ведомости».)

– Гендиректор «ВЭБ-капитала» Сергей Пирогов в интервью журналу «Эксперт» говорил о многочисленных конфликтах интересов в «Евродоне».

– В мониторинговой группе три или четыре руководителя поменялось за год и два месяца. Не было конфликтов интересов – они ко мне даже в кабинет не заходили.

– По мнению ВЭБа, финансовые отчеты вашей команды сильно отличались от реальной ситуации на предприятии.

– У нас единая база и отчетность. Я просил и Пирогова, и Кузовлева приехать посмотреть, что я сделал. Пирогов так и не доехал, а такое пишет про меня. Сейчас посмотрим, чем будет заниматься их команда.

– Среди причин неудач Пирогов также называл тот факт, что «Евродон» вышел на производственную мощность, но объемы оказались такими большими, что компания не смогла их продать.

– Объемы были большими. Но почему г-н Пирогов не говорит, что я был первым, кто сделал столько мяса [индейки]. Почему теперь мне вменяют в вину, что я сделал много мяса? О чем думали те, кто пришел на рынок после меня? Они думали, что делают?

– Это же рынок.

– Да, рынок. Мы сделали первыми, а за нами стали повторять, и рынок обвалился. Посмотрим, что будет, когда «Евродон» вернется: опять по 120 руб. за 1 кг будут продавать. Впрочем, для потребителей это хорошо. Пока же все кайфуют без нас, потому что нет лидера.

– ВЭБ заявил, что с 31 октября вы покинули должность гендиректора «Евродона» и стали заместителем гендиректора по развитию. Вы уже вступили в новую должность?

– Официально ничего нет.

– Что вы должны делать в новой должности?

– Не знаю. Во всем «Евродоне» из восьми площадок осталось четыре площадки родительского стада. Если они не несутся, их надо менять, т. е. завозить птицу, но никто ничего не будет делать. Если птичники в течение 3–4 месяцев не запустить, все сожрут мыши: холода ведь, они прут внутрь, сгрызут все кабеля. Но ВЭБ не хочет ничего вкладывать, мне Кузовлев так и сказал: «Нам надо быстро оценить и избавиться от этого актива».

– Какова судьба оставшихся у вас 11% в «Евродоне»?

– Они говорят, что заберут. Я не согласен, это неправильно. Если меня оставляют работать, я должен им помочь. Я все знаю – где трубы, куда и что идет. Но моего финансового директора не пускали в наш офис, который мы арендовали. ВЭБ нам даже не выделил деньги офис построить.

– Арендовать офис нормально.

– Мне банк три года не давал деньги. Решение было принято в 2010 г., а первый транш мы получили в 2012 г. Спустя четыре года производство уже работало, хотя банк 5,2 млрд руб. так и не выделил. В итоге комбикормовый завод и завод по глубокой переработке нам не дали построить, а это самый маржинальный сегмент. Оборудование для комбикормового завода на складе. Офис тоже не дали построить. Мы же запустили то, что построили: например, заработал мясоперерабатывающий завод для производства охлажденной продукции.

– Почему проект стоил 17 млрд руб. в докризисных ценах? Например, группе «Черкизово» производство на 90 000 т суммарно обойдется в 11 млрд руб., включая 7,5 млрд руб. на 40 000 т первой очереди, хотя проект запущен лишь в 2017 г.

– Сомневаюсь. Я могу любому аудиту доказать, что мы построили дешевле, чем «Черкизово», и намного дешевле «Дамате». Во-первых, помимо комбикормового завода и глубокой переработки вы не учитываете родительское стадо и всю инфраструктуру ко всем объектам длинной 500 км с нуля в чистом поле. Во-вторых, самая финансово емкая часть в производстве индейки – это переработка, которая у «Черкизово» уже есть. Более того, нас аудировал PricewaterhouseCoopers. Если бы у них возникли вопросы по стройке, то все [проверяющие] службы были бы уже в Ростове. У всех нас одни подрядчики, и они нам рассказывают: у наших конкурентов все развалится через 2–4 года, а наши птичники и заводы простоят 50 лет. 

«У меня есть идеи и мозги»

– Индейка для вас пройденный этап?

– Нет. Мною уже многие интересуются. У меня есть идеи, стратегия, мозги. Я не защитился бы, возможно, как профессор по птицеводству, но как академик по строительству отрасли дал бы фору любому. Мой пройденный путь и опыт в 15 лет – это бесценно.

– Вы мечтаете вернуть «Евродон»?

– Мечта есть, если получится и все сдержат свои обещания, то я все восстановлю. ВЭБу индейка ни к чему – им нужно избавиться от проблемного актива. Если не получится, буду строить что-то другое.

– Вы ищете финансирование только у банков или с профильными инвесторами тоже разговариваете?

– Ну кто мне что может нового рассказать про индейку? Мне нужны длинные дешевые деньги – и все, тогда даже никакие субсидии не нужны.

– Насколько длинные деньги?

– 10–12 лет. Легко посчитать: завод строится два года, еще год-два, пока все настроится: цикл, продажи, пока птица вырастет. В итоге остается 9 лет на возврат кредита – нормально.

– За 9 лет даже молочные проекты окупаются.

– Я начинал без всяких субсидий, никогда не рассчитывал на помощь государства. Я сам строил инфраструктуру. Кстати, спроси у «Черкизово», кто инфраструктуру строил им – дороги, свет, газ, воду? У нас 20% из стоимости проекта ушло именно на это.

– Сколько времени и денег потребуется, чтобы восстановить работу «Евродона»?

– Больше 10 млрд руб.

– Вам не кажется, что проще и дешевле начать с нуля?

– Кажется. Мои планы по Тверской области с Игорем Михайловичем [Руденей] остались.

– Вы же не можете бросить «Евродон» и начать новый миллиардный проект?

– Не могу: там поручительства. Но я ничего не боюсь. Что со мной могут сделать? Максимум – посадить. Выйду и построю.

– А кто вам денег даст на новый проект?

– Специалисты везде нужны. Сохранилась команда, мы готовы биться. Это жизнь, это бизнес: хочешь зарабатывать 100 000 руб. – иди в офис, хочешь выйти на другой уровень, рискуй всем. У меня «Евродон» отнимали пять раз, отняли на шестой. Я в жизни разорялся четыре раза. Вот и все.

– А потом воскресали, как птица Феникс, из пепла.

– Птица Феникс себя сжигала. У нас будет Вадя-Феникс.

Перспективная утка

– Как чувствует себя проект по утке «Донстар»?

– Я бы не сказал, что там успешно все, но мы плотно занимаемся им.

– В чем проблемы?

– В продажах, в рынке: я два года не работал, 90% энергии уходило на борьбу и защиту.

– Кто руководил компанией?

– Команда. Я не уделял столько внимания, сколько должен. Я должен был заниматься стратегическим планированием, а на деле все делал в урывках.

– Какие планы?

– По утке надо увеличивать производство – мясокомбинат, где самая большая добавленная стоимость, работает на 30%. Утка у нас классная, но, чтобы она пошла, мне нужно ее в рознице по 300 руб. за 1 кг продавать, а не 450 руб., как сейчас сети наживаются.

– Что нужно, чтобы увеличить мощности?

– Деньги, надо взять кредит. Сколько – варианты разные.

– Со стороны нового руководства РСХБ есть понимание?

– Я общаюсь только с [первым заместителем предправления РСХБ Ириной] Жачкиной и чувствую понимание.

– Банк требует вернуть досрочно деньги?

– Нет.

– Вы кредит РСХБ обслуживаете?

– С пробуксовкой, но обслуживаем. Я думаю, что через полгода все выстрою.

– Сколько вы должны РСХБ?

– Часть мы погасили, проценты гасим.

– Вы не собираетесь переехать в Тверскую область?

– Вполне возможно. Если мне предложат, как и обещал Игорь Михайлович, что всю инфраструктуру мне сделают. Там бездонная бочка, у них ничего нет. Для них мы манна небесная. К нам целая делегация приезжала из Тверской области глав районов, они переругались за столом, где мне строиться. И по логистике они рядом со мной. Мне Москва нужна и Питер.

– Вы еще баранину рассматривали?

– Баранины не будет.

– В каком состоянии ваши другие бизнесы? Например, дистрибутор алкоголя «Мишель-Алко».

– Алкогольный бизнес давно умер: все кому не лень открыли алкогольные склады.

– Вы правда будете довольствоваться только уткой? Вы же такой энергичный.

– Да, мне надо отдохнуть. Но ты увидишь: через год будешь снова интервью у меня брать.

Источник: Ведомости

Также в разделе:

Украина не смогла использовать квоты ЕС по ввозу мяса за прошлый год...

В Ельцин Центре откроют модный рынок фермерских продуктов...

Китайские ученые впервые выделили вирус африканской чумы свиней...

Индонезия намерена закупать баранину из Дагестана...

Иркутская область планирует поставлять больше сельхозпродукции в Монголию...

Комментарии (0):

Эту новость еще никто не прокомментировал. Ваш комментарий может стать первым.

Войдите на сайт или зарегистрируйтесь, чтобы комментировать новости.

Также вас может заинтересовать

Владелец «Петелинки» заинтересовался покупкой производителя индейки
13 марта 2019, 09:35
Цены на мясо этой птицы за год выросли на 50% Группа «Черкизово» рассматривает возможность купить одного из крупнейших в стране производителей мяса индейки — группу «Евродон», подконтрольную госкорпорации «ВЭБ.РФ». Сделка позволит...
На «Евродоне» заработал мясоперерабатывающий комплекс за 80 миллионов рублей
12 февраля 2019, 09:58
Число сотрудников на предприятии планируют увеличить до полутора тысяч ГК «Евродон» запустила комплекс по переработке мяса, остановивший свою работу в октябре 2018 года. В предприятие вложили 80 миллионов рублей — технически обновили оборудование, произвели ремонт и...
Как Ванеев потерял «Евродон»
4 декабря 2018, 09:37
Долг «Евродона» — более 28 млрд руб., в августе компания допустила просрочку по кредиту ВЭБу, и в октябре основной кредитор и владелец компании отстранил Вадима Ванеева от управления и начал поиск покупателя для своих 74% «Кто виноват? Виноват сам человек всегда....


Авторизуйтесь,
чтобы получить доступ к личному профилю.

Цены на мясо оптом вы найдете в нашем мониторинге.

 

Предложения по продаже мяса оптом вы найдете на доске объявлений.

 

Предложения о покупке мяса оптом вы найдете на доске объявлений.

Недавние ответы: